На главную страницу

 

Православная монархия и новый мировой порядок

 

Протоиерей Александр Шаргунов

 

 

Содержание

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ПРИЛОЖЕНИЕ

 

 

Образ Императора Николая II в западной историографии

 

Создание исторического образа Николая II

 

Отношение русского народа к Императору Николаю II

 

Николай II как Император

 

Выводы

 

 

Священное значение царской власти в церковном предании

 

Святые Императоры Византии

 

Святые князья-страстотерпцы

 

Подвижники благочестия на троне 

 

Святые княгини и Царицы

 

Государственная деятельность святых правителей

 

Император Иоанн Милостивый

 

Царь-мученик Николай II

 

 

 

Последний русский Император и перспективы восстановления православной монархии в России

 

В монархии нация ищет освящения всех проявлений своей сложной жизни подчинением правде. Для этого нужна единоличная власть, потому что только личность имеет совесть, только личность несет ответ перед Богом. Нужна власть неограниченная, ибо всякое ограничение власти Царя людьми освобождало бы его от ответа перед совестью и перед Богом. Окружаемый ограничениями, он уже подчинялся бы не правде, а тем или иным интересам, той или иной земной силе.

Л. Тихомиров, "Носитель идеала"

 

Слишком очевидно, что разговор о перспективах восстановления православной монархии в нынешней ситуации несостоятелен. Даже политологи-демократы говорят, что все в России дошло сейчас до критической отметки, до полного "обнуления" власти. Страна близка к утрате управляемости, а значит, в конце концов, и к полному самораспаду. Дай Бог хоть какую-то законность соблюдать. Среди всеобщего сегодняшнего аморализма и беззакония о восстановлении монархии даже и речи быть не может.

Выйти из сложившегося положения люди сами не в состоянии. С каждым усилием они как будто только глубже погрязают в этой трясине. Никакие умствования на самом деле не помогут. Только по милости Божией это может произойти, если люди покаются, если всей душой захотят изменить жизнь, захотят Царя, захотят подчиниться закону высшей Правды, отказавшись от безумной, гибельной свободы.

Русский народ даже в своем безумии интуитивно чувствует нерасторжимую связь понятий Царя и Бога: "Бога нет, Царя не надо, мы на кочке проживем". Вот так и живем "на кочке", замечает современный писатель, подслушавший эту песню в глухой Российской провинции в конце шестидесятых годов. Или, как точно выразил после отречения Царя это состояние безумия поэт: "Хорошо, что Бога нет, хорошо, что нет Царя, хорошо, что никого, хорошо, что ничего". А как сказал недавно перед лицом нарастающего распада другой поэт: "Если России не нужен Бог, мне не нужна такая Россия".

Все общество должно прежде в корне измениться. Нет ничего невозможного Богу. Но требуется соработничество с Ним. Реально это труд и осознание всего, что произошло и происходит сейчас.

 

* * *

В стремлении установить господство над материальным миром человек все более утверждает себя как "человекобог". Мы наблюдаем всеобщую устремленность к заманчивому, чисто человеческому будущему, и достижение его кажется возможным, а религия с ее понятиями, кажется, должна с неизбежностью отступить и исчезнуть.

Но основополагающий догмат христианского откровения, первородный грех, не есть социальная несправедливость - главное зло для хилиастического марксизма; и человечество, даже если бы оно освободилось от всех социальных бед, по-прежнему пребывало бы в том же всеохватывающем несчастье греха. Яркой иллюстрацией подобных устремлений является не только не имеющий аналогов опыт коммунистической и пост-коммунистической России, но и таких стран, как Голландия, Швеция, опережающих всех по уровню материального благополучия и демократических свобод, и не желающих никому уступать первенство по степени разврата и числу самоубийств. Все успехи хилиазма поверхностны, они не проникают в подлинные глубины человеческого отчаяния.

После революции 1917 года в России Церковь предстала для многих уже как устаревший институт, осужденный на исчезновение. Тревога сегодня возрастает, потому что пустоты жизни становятся все более глубокими. Поскольку все разрушается или обречено на разрушение, эта тревога - "уныние народов", о котором говорит Христос, - неизбывна, и никто не в состоянии избежать ее. Теперь, разумеется, многие ставят под сомнение оптимизм, которого было исполнено человечество сто лет назад, но идея всеобщего прогресса человечества утвердилась так прочно, что поглощает собой все без остатка и ничего другого человечество знать не желает.

Невозможно поддерживать существование без надежды на лучшее будущее. Жизнь невозможна, если жизнь не может быть изменена. Но нельзя не видеть глубину подмен, проистекающих из этих чаяний. Здесь проявляется надежда того самого хилиазма, который как будто с неизбежностью присутствует в сознании человеческого общества и который проникает даже в Церковь.

Напомним, что идея тысячелетнего царства, идея земного царства, где все будет совершенно, родилась из древней ереси хилиазма, согласно которой первое воскресение, о котором говорится в 20-й главе Откровения Иоанна Богослова, будет для избранных на тысячу лет. В это время избранные будут жить со Христом на земле, наслаждаясь благоденствием и счастьем. Эти мечты исходят из древнего иудейского предания и обретают все большее влияние в учении иудаизма с его идеей земного царства, крайним выражением которой является коммунизм. Это ложная, воображательная теория, о которой Православная Церковь говорит как об искажении подлинной эсхатологической надежды. Церковь поражала эту ересь всякий раз, как она в течение истории снова появлялась на свет, поскольку речь идет о постоянном искушении. Мы видим ее сегодня вновь, все более жизнеспособной по мере того, как авторитет Церкви ослабевает в мире, а желание абсолютной справедливости продолжает быть естественной мучительной потребностью человечества.

С неизбежностью во всякой культуре, где еще сохраняются идеи правды и справедливости, но уже потеряна всякая связь с верой в Бога, развивается хилиазм явный или скрытый. Трагическая противоречивая идея хилиазма - в истоке великих исторических мифов XIX века, тех, которые пытались осуществить в двадцатом. Это упорство хилиазма, религии "века сего", религии, не сознающей себя религией, ставит очень серьезные проблемы.

Миллионы православных христиан в России, отрекшихся от своей веры, участвовали в этом заблуждении. Великие революции, которые являются попытками временного "спасения" человечества, - не должны ли они, приходя к логическому завершению, стать войной не только против Помазанника Божия, но и против всей Церкви, стремлением освободиться от всех форм священного и даже, в конце концов, от правды и справедливости?

Весь смысл революции 1917 года в этом. Здесь происходит экзамен человеческой цивилизации, и потому все силы зла напряжены в противостоянии православной монархии. Разве случайно, что именно коммунистическая, марксистско-ленинская идеология в конечном счете со всей ненавистью обрушилась на Помазанника Божия? Это было предельное выражение хилиастического лжеучения. А второй эшелон его наступает сейчас с отменой всех нравственных препятствий для достижения земного счастья.

* * *

Накануне наступления третьего тысячелетия обозначенную нами тему уместно поставить в прямой связи с ересью тысячелетнего царства. Государь Николай Александрович пал жертвой противостояния самой главной ереси человечества - ереси хилиазма в последнем проявлении ее, марксистско-ленинской революции. Все силы зла были напряжены здесь, и потому Промыслом Божиим был избран для этого противостояния человек такого редкого достоинства.

Государь Николай Александрович воспринимается нами сегодня как ангел, посланный Богом на землю накануне апокалиптических бурь в России и во всем мире. Он был дан, чтобы явить образец православного Государя на все времена, чтобы показать, чего мы лишаемся, теряя православную монархию. Вместо Помазанника Божия Россия получила помазанников сатанинских. Все перевернулось, все тут же смело. Всякие попытки удержать распад были напрасны. Даже либерал В. Набоков вынужден был констатировать, что как только восторжествовала полная законность и справедливость, о которой мечтали либералы, тут-то началось самое страшное кровавое беззаконие.

Он был Помазанник Божий - по-гречески "христос", - тот, кто подлинно был причастен Царскому служению Христа, кто получил особые благодатные дары для своего ответственнейшего христианского служения. И это проявилось в его смирении перед волей Божией. Святитель Иоанн МаксимЧвич говорит: "Восприяв благодатную печать Духа Святого в таинстве миропомазания, Император Николай II был до конца жизни верен своему высокому званию и сознавал свою ответственность перед Богом. В каждом поступке он отдавал отчет перед своей совестью, благочестивейший во дни своего земного благополучия не по имени только, но и самим делом, он во дни своих испытаний проявил терпение, подобное терпению праведного Иова".

Он был духовно Император, мученик, во всех смыслах осуществивший свое мистическое призвание, наиболее кроткий, наиболее угодивший Христу из всех православных Государей - именно такой, каким должен быть Царь в последние времена. Государь Николай II разделил Голгофу своего народа. Вот почему его прославление нашей Церковью не может быть отделено от прославления новых мучеников и исповедников Российских. Мы должны снова подчеркнуть значение, которое Церковь придает пролитию крови. Первые святые были мученики.

Вот тайна отречения от престола последнего святого Царя, которое постоянно ставят ему в вину: для него не было разницы между долгом христианина, исполняющего заповеди Божии, и долгом Государя. Когда в силу страшных обстоятельств ("кругом измена, трусость и обман") стало ясно, что он не может исполнять свой долг Царского служения по всем требованиям христианской совести, он безропотно, как Христос в Гефсимании, принял волю Божию о себе и о России. Нам иногда кажется, что в активности проявляются воля, характер человека. Но требуется несравненно большее мужество, чтобы тот, кто "не напрасно носит меч", принял повеление Божие "не противиться злому", когда Бог открывает, что иного пути нет. А политик, которым движет только инстинкт власти и жажда ее сохранить во что бы то ни стало, по природе очень слабый человек. Заслуга Государя Николая II в том, что он осуществил смысл истории как тайны воли Божией.

 

* * *

Нет нужды рассуждать по поводу безумных обвинений, что по вине Государя Николая Александровича пролились реки крови и отпали от Бога души миллионов людей. Достаточно сказать, что Церковь никогда не имеет права надеяться на абстрактную силу и опираться на нее с тем, чтобы проповедовать миру благовестие Креста.

Мы не можем сказать, что Государь был непрактичный человек. Не случайно в его правление Россия достигла наивысшего расцвета и наивысшей свободы. Однако, как глубоко и точно отметил архимандрит Константин Зайцев, "это были последние всплески громадной, но упадающей духовной волны, которая в свое время подняла из ничего русскую землю и дала ей постепенно неслыханное величие и славу". Трагедия заключалась в том, что со все большей силой являлся соблазн следовать по пути Европы с ее освобождением от всех "пут", препятствующих достижению еще большего расцвета и еще большей свободы. "В этой устремленности к гражданской свободе, - говорит далее отец Константин, - русский человек все более терял способность и готовность свободного подчинения данной Богом власти, и разумная свобода превращалась в сознании русских людей в освобождение от духовной дисциплины, в охлаждение к Церкви, в неуважение к Царю. Царь становился, с гражданским расцветом России,  духовно, психологически лишним. Свободной России он становился ненужным. Чем ближе к престолу, чем выше по лестнице культуры, благосостояния, умственного развития - тем разительнее становилась духовная пропасть, раскрывавшаяся между Царем и его подданными. Только этим можно вообще объяснить факт той устрашающей пустоты, которая образовалась вокруг Царя с момента революции".

Требование отречения - пишет отец Константин - было "острым проявлением того психологического ощущения ненужности Царя, которое охватывало Россию. Каждый действовал по своей логике и имел свое понимание того, что нужно для спасения и благоденствия России. Тут могло быть много и ума, и даже государственной мудрости. Но того мистического трепета перед Царской властью и той религиозной уверенности, что Царь-Помазанник несет с собой благодать Божию, от которой нельзя отпихиваться, заменяя ее своими домыслами, уже не было, это исчезло". Как, добавим, еще раньше исчезло во всем остальном мире.

Это не в один день произошло, и не в период правления Государя Николая Александровича это началось. Уже в программе декабристов обязательным пунктом было уничтожение Царского рода, а английская и французская революции решили эту проблему еще раньше. Хилиастическая секуляризация общественного сознания, строительство земного царства с отвержением Небесного, постепенно развивается в глубине веков и в перспективе неминуемо должна отождествляться с последними апокалиптическими событиями истории.

 

* * *

XX век завершается и, может быть, "близок всему конец".

В судьбе последнего русского Императора мы можем видеть события апокалиптического значения вследствие не только того особого места, которое занимает Россия в мире, но и вследствие раскрытия на последней глубине процессов, происходящих в мире на протяжении последних веков.

Одна из существенных черт последнего времени заключается в том, что человеческое общество прежде всего сосредоточено на будущем. До последних веков оно обращало свой взор скорее к прошлому. Люди искали в нем примеры, позволяющие им устоять посреди зла земного существования. Они не думали о том, как изменить мир, скорее о том, как достойно выжить в существующем мире.

Идея устремленности к лучшему будущему, соответствующему гражданскому цивилизованному обществу, совершенно отличная от истории спасения, начинает появляться после XVI века и обретает все более полные очертания в XVIII. Эта идея очень медленно проникает в общественное сознание, но это были действительно великие перемены. То, что произошло с Царем в России, было последним рубежом.

В этом направлении развивается философская мысль современного мира с его великолепием прогресса и ужасами распада. Это можно проследить на примере трех великих течений мысли, которые в точности соответствуют истории трех последних веков. XVIII век - человек, унаследовав влияние Декарта, все более и более верит в разум и науку, почти обожествляя их. XIX век открывает двери "диалектике истории" и эволюции (Гегель, Дарвин, Маркс). XX век, осуществляя на практике учения XIX, одновременно утверждает "примат жизни" - предпочтение практического опыта любой теории (Бергсон с его экзистенциализмом и др.).

Но разум, безусловно необходимый для познания жизни, когда он становится единственным мерилом истины, изгоняет тайну. А эволюция и "диалектика истории", сосредоточенные всецело на земном плане жизни, затуманивают вечное. "Экзистенция", временное существование, вытесняет сущность, опыт противопоставляется Откровению. "Если я не знаю Бога в моем личном опыте, значит Бога нет". Отсюда в перспективе появляется новое понимание свободы с отменой всех древних табу: человек только тогда по-настоящему реализует себя, когда не связывает себя никакими нравственными ограничениями.

Эти три течения мысли проистекают одно из другого и накладываются друг на друга, так что препятствия к вере "древних дней" и ее ценностям спрессовываются и современному человеку все труднее пробиться через эту толщу.

Таким образом можно видеть, что человеческая нравственность и культура проходят через три соответствующих этапа. Во-первых, могут сохраняться листья, цветы и даже плоды традиционной христианской нравственности и культуры, но связь с корнями - с верой в Живого Бога - все более ослабевает и совсем утрачивается. Постепенно Бог становится просто ненужным, превращаясь в абстрактную "надстройку", которую можно упразднить: достаточно для достойной жизни следовать требованиям естественного разума и совести.

На втором этапе человек, будучи не в состоянии обеспечить порядок жизни, восстает против естественных норм нравственности и их Творца: революция 1917 г. в России и продолжение ее сегодня в новой революции - перевороте Божественного и нравственного порядка, утверждающего грех как норму.

На последнем, третьем этапе требуется как бы освящение греха - то смешение святыни с грязью, о котором как о "тайне беззакония" внутри Церкви пишет апостол Павел во втором послании к Солунянам. В этом же контексте, отметим, можно рассматривать одну из перспектив восстановления монархии: украшение главной христианской святыней - крестом - высшего беззакония, власти мамоны, перспективу "внешней видимости" с полной внутренней пустотой, по выражению святителя Феофана Затворника, - восстановление монархии как власти антихриста.

 

* * *

Мы можем видеть, что происходит, когда утрачивается понимание того, что власть от Бога и строительство государственности происходит не на христианских принципах. Господствующий современный взгляд на политику и экономику, согласно которому хорошо то, что дает выгоду и что способствует процветанию и могуществу государства, неважно каким попранием нравственных принципов это достигается, с неизбежностью ставит человеческое общество перед выбором между одним бессердечным политическим монстром и другим, еще более бессердечным, в их противостоянии друг другу. Когда утрачивается измерение вечности, не остается никакой возможности избегнуть тоталитаризма, несмотря ни на какие разговоры о свободе. И демократия - эта великая ложь нашего времени, по выражению К. Победоносцева, - неизбежно заканчивается им.

Сейчас часто говорят об "ускорении истории". Однако ускорение технического прогресса означает не просто замедление нравственного развития человека, а - ускорение его распада. Всеобщий мир, который обещает хилиазм, может раскрыться и уже раскрывается тотальной войной, как сказал древний философ, "всех против всех". Ибо мир, основанный на отвержении главных нравственных принципов, неминуемо приводит к тотальной анархии и к тотальной тирании.

Нет никакой иной истории, кроме истории спасения, которая завершается в вечности. Царь - Помазанник Божий - призван обеспечить это в максимальной степени. Как сказал философ, назначение власти не в том, чтобы на земле создать рай, а чтобы не допустить на земле ада. Сегодня в обществе создается такая нравственная атмосфера, в которой среднему человеку просто не выжить. Надо быть сильной личностью, укорененной в Боге, чтобы противостоять общему распаду. Великое бесспорное преимущество православной монархии заключается в ее сверхприродном благодатном измерении. В стремлении открыть путь к Царству Христову для всех людей. Назначением Царя как "внешнего епископа" было через поддержание истинных отношений между Церковью и государством давать возможность Церкви хранить эту атмосферу.

Разумеется, мы должны бороться и с социальным злом. Но оно есть лишь проявление другого, более глубокого и сокрытого зла - греха, смерти, диавола. Смысл истории, как говорят хилиасты и марксисты, - и мы согласны с ними в этом - освободить человека и дать ему счастье. Но мы говорим, что только Иисус Христос может это сделать, и те, кто являются последователями Его.

После убийства Царя вся сокрушительная мощь разрушения была направлена именно на Церковь, поскольку просто фактом своего существования, одним своим присутствием, Церковь воздействует на мир - может быть, более, чем своим словом, если она сохраняет подлинность, открывая собою миру невидимое. Мир также со своей стороны воздействует на Церковь, и это воздействие в значительной степени усиливается с устранением удерживающего, которым, по объяснению святых отцов, является православный Царь. Мир поддерживает Церковь или оскорбляет ее, игнорирует ее или, что хуже всего, пытается стать на ее место, подменить ее собой.

Человеческое общество с его простым существованием постоянно  находится в поисках какого-то единства. Единство, которое явилось вследствие крушения православной монархии, вначале как единство коммунистического коллективизма, а затем - единство в грехе как норме, завершится в конце концов единством под началом антихриста. А единство в Боге, которое  в значительной степени обеспечивал Царь как хранитель Церкви и веры от внешних угроз, будет все более ослабевать в мире.

 

* * *

Что должны мы делать в этом мире, чтобы отчаяние и ночь не поглотили его совсем? Мы понимаем, что необходимы долгие усилия прежде, чем мир придет к отказу от скептического прагматизма и снова будет найдено понимание роли православного монарха, обеспечивающего удовлетворительные отношения между Церковью, Царством воплощенного Слова, и миром, царством множественности, чающим достигнуть единства, никогда не достижимого без Бога. Это отношение не просто нравственное или юридическое, но онтологическое. Только через понимание этого онтологического отношения все последствия, моральные, политические и юридические могут постепенно являться в их подлинном свете.

Это задача непростая. Мы даже не можем быть уверенными, что она завершится видимым образом, ибо победа добра - сокровенная победа, в то время как "тайна беззакония" торжествует повсюду на поверхности, и мы можем видеть это сегодня с особенной ясностью. Однако здесь наша существенная задача. Она предполагает точное осознание двух тайн - тайны Церкви и тайны мира, которые все более противостоят друг другу.

Трагедия заключается не только в утрате важного центра жизни, но также и в утрате способности вернуться к нему через это осознание. Как возможно с легкостью перешагнуть весь светлый и темный опыт прошлого и идти дальше "по пути прогресса"? Или ограничиться повторением внешних форм, унаследованных от прошлого? Современный кризис в значительной степени есть кризис разумения в церковном и общественном сознании. Где обрести свет, как разогнать тьму, чтобы хотя бы попытаться найти дорогу, ведущую ко спасению?

Перед лицом хилиастической химеры мы должны осознать не только опасность всеобщего уничтожения от ядерного взрыва или истощения природных ресурсов, но не меньшую, по крайней мере, опасность нравственной и духовной гибели. Политический и духовно-нравственный горизонт мира становится все более единым. Если мы хотим изменить горизонт времени, надо, чтобы взор наш был устремлен к подлинной цели, к цели высшей, от которой зависит судьба человеческого общества. Мы уже много раз говорили, что прежде, чем ставить вопрос о восстановлении православной монархии в России, надо серьезно задуматься о путях восстановления двух главных составляющих ее содержания - нравственности и государственности. Иначе ожидание нового царя земного будет путем установления симфонии антигосударства и антицеркви в лице антихриста.

 

 

Новые мученики Российские и восстановление православной государственности

 

Согласно Евангелию, абсолютная власть - власть Божия - означает такое принесение себя в абсолютную жертву, которое сообщает жизнь людям и является основанием их свободы. Бог воплотившийся - добрый пастырь, Тот, Кто душу Свою полагает за овцы и молится за убивающих Его. Смысл власти - служение. "Больший из вас да будет всем слуга" - говорит Христос. Кесарю следует отдавать то, что принадлежит кесарю и только то, что ему принадлежит, потому что Богу нужно отдавать то, что принадлежит Богу. Беззаконие, которое искушает власть, легко определить - стать абсолютной властью, покушаясь на всемогущество Божие. Это, по преимуществу, диавольское искушение. Время от времени власть обожествляет себя и требует по отношению к себе идолопоклонства. Эта тайна беззакония раскрывается в истории человечества в разные периоды по-разному - от культа римского кесаря, когда пролилась первая христианская кровь, до тоталитаризма нашего века, явившего бесчисленные сонмы новых мучеников, и далее путь лежит к зверю Апокалипсиса.

Какая новая форма власти, утверждающая христианство без Христа, язычество в ореоле православной сакральности, станет на этом пути решающим этапом? Как можем мы избежать тирании, которая с неотвратимостью проистекает от этого смешения и которая является алиби для диктатуры? Узурпация, которая определяет такую власть, дает право на массовые убийства: как известно, идолы требуют человеческих жертв, и, чем красивее идолы декорированы, тем жертв больше.

От древних христиан не обязательно требовали отречения от Христа: достаточно было положить несколько зерен ладана перед статуей императора и потом быть свободным веровать во что угодно. Но всякий, кто ставит Бога выше кесаря, становится для кесаря врагом. Мученики первых веков и новомученики нынешнего века пострадали именно по этой причине. Они были законопослушные граждане, как все, но кесарь, милостивый или жестокий, был для них человеком, и только Бог был их Господом. В коммунистическую эпоху было время, когда достаточно было косвенно отречься от Христа, отдав своих детей в пионеры и комсомольцы - организации, в программу которых входил обязательный для их членов атеизм. Во все времена враги Церкви стремились либо стереть Церковь с лица земли, либо разрушить ее изнутри, либо смешать ее с грязью.

Оттого, что для Церкви опаснее всего, по слову святого Феофана Затворника, внешняя видимость, она должна быть особенно внимательна там, где речь идет не просто о политических играх, а о православной святыне. Когда кесарь претендует на аннексию Царства Духа, крепость Града Божия хранится царственно свободным сознанием, которое цементируется кровью мучеников. Если всякая власть исходит от Бога - всякая власть должна возвращаться к Богу и вести к Нему. Это и происходит вне зависимости от того, какая существует на земле власть. "Ты не имел бы надо Мной никакой власти, если бы не дано было тебе свыше" - говорит Христос Пилату, и крестной мученической смертью придает новый смысл истории.

Отныне открывается возможность христианской власти, сознательно помогающей людям идти к Богу. Но и всякая власть, даже власть антихриста, не в состоянии противиться Божию предназначению. Но только кровью мучеников, там, где попытка повернуть историю вспять, отверзается небо. Всякий раз, когда власть хочет самообожиться, являются мученики, которые отдают свою кровь, чтобы засвидетельствовать, что только Бог является Богом, и чтобы освятить Его имя, когда общество хулит Его. Христианские мученики хранят историю открытой тайне Бога и тайне человека. Бог стал человеком - в этом единственный смысл истории. Они жизнь свою положили за Христа и за то, чтобы не прекращалась возможность других приводить к Нему.

 

* * *

Жертвенным подвигом святых Царственных мучеников и всех новомучеников и исповедников российских навсегда прославилась православная монархия, христианская власть. Но одновременно, они, как и древние мученики, показали относительность всякой земной власти. Монархический институт власти, идеальный в одних случаях, и всегда остающийся как идеал, может оказаться неадекватным в других. Возникает вопрос удержания или достижения наиболее подходящих форм власти средствами, которые не могут считаться законными. Это не столько теория, сколько необходимость принимать в расчет человеческое безумие. Чтобы понять, почему Государь отрекся от престола, недостаточно распознавания темных сил, действующих в истории, - требуется вера в промысел Божий. Подвиг мученичества, святости заключается в полном отвержении себя, в совершенном предании себя воле Божией. Для последнего нашего святого Царя не было разницы между долгом христианина, исполняющим заповеди Божии, и долгом Государя.

Поэтому прежде, чем говорить о восстановлении православной монархии, мы должны поставить вопрос о нравственном состоянии сегодняшнего общества. Тот, кто серьезно относится к идее православной монархии как к религиозно-нравственной идее, должен быть реалистом. Общество захлестнуто организованной через средства массовой информации пропагандой растления и магии, которая приобретает характер войны против Церкви, может быть, более страшной, чем все прежние войны. При распаде разума и совести не может родиться истинное самосознание и правосознание. Движение "За нравственное возрождение России", в котором мы призываем участвовать, неотделимо от восстановления православной монархии, и, во всяком случае, должно явиться первым реальным шагом на пути к ней. И тот, кто претендует на российский престол, призывается быть прежде всего истинным православным христианином, со всеми вытекающими из этого обязательствами перед Богом и людьми, чтобы твердо и мужественно возглавить исход из сегодняшнего вавилонского пленения, а не усугублять его молчаливым согласием с растлителями России.

Вторым реальным шагом является безусловное соблюдение государственного закона, который имеет божественный принцип как власть, которая, по слову апостола Павла, всегда от Бога. Святой Иоанн Златоуст, Блаженный Августин, Блаженный Феофилакт и другие святые отцы, размышляя о тайне удерживающего приход антихриста, называют таковым не только благодать Святого Духа, но и государственный закон. И в это понятие удерживающего входит не только христианская государственность, но и всякая государственность, если она не вступает в противоречие с совестью христианина. Государственный закон в этом смысле - как заповедь, перед которою равны и царь, и нищий: они перед законом в равном достоинстве. Того, кто требует немедленного восстановления православной монархии после попрания элементарной законности, можно уподобить человеку, который ищет благодати, не считаясь с самыми простыми нормами нравственности. Православную монархию надо еще заслужить.

Самое страшное - то, что сейчас все большее число людей втягивается в преступления, в растление, в бездушие - как при Сталине, только охотнее и еще безответственнее. Может быть уже наступает время, когда исполнение основных заповедей Божиих будет стоить мученичества, не только в том духовном смысле, о котором говорят святые отцы "отдай кровь и приими дух", и "страсти суть терновые иглы", но и в том буквальном смысле, в каком это было во времена Содома и Гоморры. "Будет время,- пророчески писал в IV веке преподобный Антоний Великий, когда скажут: "Ты безумствуешь, потому что не хочешь принимать участия в общем безумии, но мы заставим тебя быть, как все"". Может прийти такое испытание веры, как сказал один епископ, когда мученики, к радости власть предержащих, вынуждены будут отказаться исповедать Христа перед всеми, чтобы не предать поруганию Его святое имя - так велико может быть всеобщее отступление.

 

* * *

В последнее время в средствах массовой информации все активнее обсуждается возможность скорой коронации нового русского царя Георгия Гогенцоллерна. Кажется, Бог не допустит этого, но мы уже живем во времена, когда самые невероятные и ужасные прогнозы сбываются, и наш долг - оттолкнуть, расколоть этот очередной пробный шар. Как всегда, возникает вопрос: кому это выгодно, почему возникла такая спешка, почему люди, далекие от православия, навязывают это русскому народу? Большинством народа это будет восприниматься, как блистательный аттракцион. Что такое "партия большинства" - партия большевиков, линия которой до сих пор так причудливо колеблется? Не стоит ли за ней более мощная "бытоулучшительная" партия, о которой говорил преподобный Серафим Саровский и которая, по его слову, погубит Россию и приведет мир к антихристу?

Люди сегодня настолько замордованы жизнью, что им на все наплевать. Ставка врагов России, изобретателей Интернационала, - именно на пассивность и дезинформированность народа. Какая диавольская режиссура: "Мы им, русским, устроим и самодержавие, и православие, и народность. Какое же государство без государя? - это в русской исторической традиции. Не посмеют теперь сказать, что им чего-то не хватает. Кто может возразить? Будет симфония Церкви и государства, как в Византии. Вы что, против?"

Народ наш не осознал свою вину и ответственность за убиение Царя, и вдруг предлагается присягнуть новому царю! Даже на гражданском уровне нет осознания и покаяния, не только на мистическом. Нет понимания народом, не было все эти годы, что такое власть Божия, и говорить с ним об этом - все равно, что с глухим.

Но политика и мистика все теснее переплетаются, ибо антихрист, как известно, будет не только главный лжемистик, но политик номер один. Для нас важнее знать, из какого неполитического источника, как говорил Паскаль, исходит политика. Власть - власть до тех пор, пока она хранит свое мистическое основание. Революция, государственный переворот - всегда отвержение мистичности, таинственности власти, того, что она от Бога. Но все на самом деле переворачивается, все делается наоборот.

Политическая ясность там, где нет мистики, вместо мистики - мистификация, и эта мистификация может оказаться сколь угодно грандиозной. После попрания государственной законности в октябре 1993 года, которое явилось продолжением и углублением революции 1917 года, при равнодушии и непонимании происходящего большинством народа, открывается возможность поставить печать высшей законности на беззаконии, или пытаться сказать, что законность невозможна, что всякая власть несправедлива и что не существует вселенского порядка - обозначить пустующее место Бога. Святой Григорий Нисский в IV веке писал о неправедной фальшиво-религиозной власти, которая будет делать абстракцией всякое добро, чтобы дойти до крайнего предела зла. Церковь не имеет права утверждать абстрактную власть, украшенную крестом, потому что служение Церкви  - в проповеди креста, который является Божией силой и нашим спасением.

Откуда может быть покаяние в народе, если по-настоящему нет его в Церкви, до сих пор не прославившей мученика-Царя, на какой глубине должно быть подлинное покаяние? Вот тайна любви мучеников: чем больше христиане будут отличаться от мира, тем больше у них будет возможность преобразовать этот мир.

Если мы серьезно собираемся трудиться для осуществления христианской государственности, проповедуя ее среди народа, мы должны прежде позаботиться о том, чтобы нравственная и духовная деятельность Церкви проникала как можно в более широкие слои общества. Мы не сможем достигнуть этого, уподобляясь тем, кого мы хотим просветить - это более, чем ошибка. Евангелие - вот что абсолютно противоположно миру, и даже самые лучшие порывы и самые вдохновенные достижения человечества без Бога, как бы они ни были привлекательны, не дают нам забыть, что центр нашей жизни другой. Всё, что ни есть в мире, - только некий этап исхода. Вот что мы не должны никогда забывать.

Но именно этого не может простить нам неверующий мир. Он с удовольствием напомнит нам слова Самого Христа о том, что кесарево мы должны отдавать кесарю, стараясь ограничить нашу заботу о мире только материальной, или психотерапевтической помощью. В мире, ослепленном собой, христиане - глас вопиющего в пустыне о том, что приблизилось Царство Небесное. Как только мы теряем это отличие от мира, все дороги становятся одинаково хороши и бессмысленны. Чем больше мы сливаемся с миром, тем бесполезнее становимся ему.

Почему Церковь до сих пор не прославила Царя, из бесчисленного сонма новомучеников канонизировала слишком немногих, почему говорит она неслышно, вполголоса о пропаганде растления и преступности? На памятнике Великой Княгине Елизавете Феодоровне, одной из первых прославленной в сонме новомучеников, начертаны святейшие для христиан слова: "С покаянием", а что изменилось в нашей жизни? Словами, даже самыми высокими, не восстановишь попранную правду. "Горе вам, что строите гробницы пророкам, которых избили отцы ваши", - говорит Христос, - сим вы свидетельствуете о делах отцов ваших и соглашаетесь с ними, ибо они избили пророков, а вы строите им гробницы. Пока сердце не омоется покаянием, кроме надписи на памятнике ничего не будет, ни внутри нас, ни в обществе, - солью, потерявшей силу, будут эти слова, и они не откроют ни нам, ни другим Царства Божия.

 

* * *

Церковь призывается к исповедничеству, если не к мученичеству в мире, где власть мамоны стремится получить полноту власти, прикрываясь святыней, чтобы творить беззаконие и уподобляется тем самым ангелу сатанину. Вот почему апостол Павел говорит, что сила сильных - ничто перед Богом, и что немощь человеческая, когда она с Богом, ее может всегда превозмочь.

"Диавол солгал, сказав: "Вся власть предана мне, и я кому хочу, даю ее", - писал во II веке святой Ириней Лионский. - Ибо не он управляет царствами в этом мире, но Бог. Власть установлена Им для пользы народов. Не диаволом, который никогда не знает покоя, и еще менее желает, чтобы народы жили в мире, но Богом, с тем, чтобы они не пожирали друг друга, как рыбы, но противостояли многоразличной несправедливости мира, утверждая закон".

Что бы ни происходило, идеал православной монархии не может для нас померкнуть. "Назначение власти не в том, чтобы превратить общество в рай - писал русский философ, - а в том, чтобы не допустить на земле ада". Эта трезвая мысль становится реальной только тогда, когда вектор власти сознательно направлен к Богу, в противном случае, избежать сползания или провала во ад невозможно. Вопрос в том, как нам выбраться из ада, в котором мы оказались.

1994 г.

 

 

Церковь устояла в любви

Слово в день убиения Царской Семьи

 

Праздник русских святых был установлен в 1918 г. на всероссийском церковном соборе, когда начались открытые гонения на Церковь. В годину кровавых испытаний требовалась особая поддержка русских святых, реальное знание того, что мы не одиноки на крестном пути. Церковь находилась в муках рождения бесчисленных новых святых. Святые связаны друг с другом, и одно из самых замечательных событий нашего времени - благословение Святейшего Патриарха Алексия II на построение в Екатеринбурге храма всех русских святых на месте взорванного Ипатьевского дома, где 17 июля 1918 года была расстреляна Царская семья. Конечно, это означает не что иное, как признание Патриархом святости Царственных мучеников.

Тем не менее, все не так просто. Противники канонизации Государя рассуждают о неудачах или удачах его политики, как будто это должно быть условием святости. Святые прославляются не за внешние заслуги, даже и перед Церковью, а за подлинную причастность к тайне Боговоплощения. Благодаря русским святым земля наша процветала в искусстве и экономике, но они никогда не были защитниками национального или государственного могущества самого по себе.

Те, кто протестует против канонизации последнего русского Царя, говорят, что он принял смерть не как мученик веры, но как политическая жертва среди других миллионов. Нельзя не отметить, что Царь здесь не представляет никакого исключения: величайшая ложь коммунистического режима заключалась в том, чтобы представить всех верующих как политических преступников. Замечательно, что во время Страстей из всех обвинений, выдвинутых против Него, Христос отверг только одно - именно то, которое представляло его в глазах Пилата политическим деятелем. "Царство мое не от мира сего" - сказал Господь. Именно это искушение, попытку превратить его в политического мессию, Христос постоянно отметал, исходила ли она от искусителя в пустыне, от самого ли Петра, или от учеников в Гефсимании: "Возврати меч твой в его место". В конце концов то, что произошло с Государем, можно понять только через тайну Христова Креста. Исследователю важно найти такую позицию, где участвует промысел Божий, где политика поставлена на свое место, и где оправдан взгляд на историю, вполне соответствующий церковной традиции и вере наших отцов.

 

* * *

Русская Церковь знает такой вид святости, как страстотерпчество: прославляет тех, кто терпел страдания. Среди славного лика святых в сердце русского народа святые князья-страстотерпцы занимают особое место. Они не были замучены за исповедание своей веры, а стали жертвами политических амбиций, вызванных кризисом власти. Поражает сходство их невинной смерти со страданиями Спасителя. Как Христос в Гефсимании, первые русские мученики Борис и Глеб были захвачены хитростью, но не проявили никакого сопротивления, несмотря на готовность их приближенных заступиться за них. Как Христос на Голгофе, они простили своих палачей и молились за них. Как Спаситель в предсмертной муке, они испытывали искушение поступить по своей воле, и, как Он, отвергли его. В сознании юной Русской Церкви это соединилось с образом той невинной жертвы, о которой говорит пророк Исаия: "Как овца, Он был веден на заколение, и как непорочный агнец перед стрегущим его, безгласен". "Повар же Глеба по имени Турчин, - пишет летописец, - зарезал его, как ягненка". Точно такими же страстотерпцами были князья Киевский и Черниговский Игорь, Тверской князь Михаил, царевич Дмитрий Угличский, и князь Андрей Боголюбский.

В страданиях и смерти этих святых есть многое, объединяющее их с судьбой Царственных мучеников. Бессонная ночь Государя Николая II в молитве и слезах в вагоне на станции Псков в черный год отречения, предсказанный святыми, сравнима с Гефсиманией Бориса и Глеба тем началом его крестного пути, когда, как записал он в своем дневнике, были кругом "измена и трусость, и обман". И Царь не захотел бороться за власть, боясь стать причиной нового кровопролития на русской земле, без того уже истерзанной войной и междоусобицей.

Поразительно, между прочим, что этот момент используется, как козырь противниками канонизации: наверное, не найдется ни одной газеты, где не было бы статей на эту тему. Сам факт смелого обсуждения такой глубоко богословской проблемы в светской печати как бы уже говорит о смешении церковных и мирских понятий у их авторов. То, что убедительно для неверующих с точки зрения мирской мудрости и нравственности - например, полукритика-полузащита сергианства - с духовных позиций может оцениваться совсем иначе. Неужели не видно, что в атмосфере страха и предательства, которая окружала тогда Государя, уже было начало революционного насилия, завершившегося кровавой бойней в Ипатьевском доме! Царь "не имел ни вида, ни добрЧты", и в этом предании его себя до конца в волю Божию напрасно было бы искать какой-либо земной успех. Именно в этом поражении его была уже мученическая победа, которая не от мира сего.

 

* * *

Чисто фактически, между прочим, это не было никак отречение от сана, а передача наследия брату Михаилу, "трагическая попытка спасти монархию", как пишет Шульгин. Иногда эти авторы, следуя своей внешней, формальной логике, доходят до кощунства, что на его, Государевой, совести кровь последующих миллионов жертв, миллионы растленных атеизмом. При этом лично Государь, считают они, может быть святым. Это фантастическое богословие, на самом деле - естественное продолжение тех статей, где утверждается допустимость личного греха ради общего спасения. Столь же странно звучит здесь интерпретация ответственности одного человека за грехи других людей. В каждом катаклизме, говорим мы, есть репетиция конца света. Князь мира сего возымеет такую силу, что "Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?" Но неужели немногие, верные до конца, будут обвинены за всеобщую апостасию? Разве нужно доказывать, что Царь может приближаться к святости Самого Христа, однако отступление вокруг него может быть сколь угодно великим, так что весь народ, считающийся богоизбранным, будет кричать: "Распни, распни его!"

Невежество или сознательная ложь - утверждение этих авторов, будто Царь получил в управление благополучную державу? Как будто не было до последнего царствования нигилистов, как будто уже в программе декабристов не было обязательным пунктом уничтожение Царского рода, и в дальнейшем не подвергалась жизнь царей каждодневной опасности от террористов! Как будто не пророчествовали святые Игнатий Брянчанинов и Феофан Затворник о скорой и страшной катастрофе за грехи русского народа!

И, конечно, ссылка на богословие движений типа "Земщины" в качестве аргумента против канонизации, выглядит не более убедительно, чем указание на секту иоаннитов у тех, кто протестует против прославления праведного Иоанна Кронштадтского. И пожелания этих писателей, чтобы комиссия по канонизации не спешила поддаваться давлению общественного мнения, в данном случае означает не что иное, как игнорирование основного принципа канонизации, ибо в церковном народе Царь-мученик давно почитается, как святой.

 

* * *

И в обстоятельствах смерти святого князя Игоря - в том, что он был убит, когда не мог уже угрожать ничьей власти, в предсмертной молитве перед иконой Божией Матери - есть что-то до боли роднящее его с екатеринбургским пленником. Та же скорбь, и та же молитва, которой молились Царственные мученики за последним богослужением, те же наглые издевательства разнузданной стражи и звериная ярость толпы, как при убийстве святых князей Игоря, Михаила и Андрея. Тот же ужас, вплоть до поразительного, более, чем только внутреннего, совпадения подробностей. Кажется, вслушайся, и услышишь в глубине древних веков, как эхо, гремящие выстрелы наганов из подвала Ипатьевского дома. Те же надругательство над мертвыми телами и сатанинское неистовство, с которыми уничтожалась всякая память о них, и даже о доме, где произошло преступление, как будто происшедшее с древними князьями, при всей их непохожести и единственности, постепенно создает, дополняя все новыми чертами, одну завершающую подвиг страстотерпчества картину. И долго нам еще предстоит осознавать, что не только цареубийство, но и детоубийство - начало уничтожения и разорения миллионов христианских семей - означает это событие века.

 

* * *

Несколько лет назад, в праздник преподобного Сергия в присутствии новоизбранного Патриарха, епископов и множества паломников, собравшихся со всех концов света в центре русского Православия, молодой игумен после Литургии произнес продолжительную проповедь с подробным описанием жизни не преподобного Сергия, как ожидалось в этот праздник, а Государя, убийство которого произошло в самый канун памяти преподобного. Как преподобный Сергий был знамением духовности для древней Руси, так Государь - для нашего времени, и все самые близкие к нам по времени и по духу святые, пророчествуя о будущих судьбах России, как бы устремлены к тайне Ипатьевского дома.

Преподобный Серафим Саровский, второе обретение мощей которого с такой надеждой праздновала недавно вся православная Россия, предсказал великое торжество и радость, которые будут, когда Царская фамилия приедет и посреди лета будут петь Пасху. А что после будет, - говорил он со скорбью, - ангелы не будут успевать принимать души. Царская Семья действительно посетила Саров и Дивеево в дни обретения мощей преподобного в 1903 году, Государь с архиереями нес раку со святыми мощами его, и народ пел Пасху. Приближалась та великая скорбь, которая должна была посетить Россию после прославления его мощей. Тот Царь, - говорил преподобный Серафим, - который меня прославит, - и я его прославлю.

Великий литургийный чудотворец и пророк, святой праведный Иоанн Кронштадтский, явивший силу Церкви в то время, когда бЧльшая часть интеллигенции отходила от веры, сея смуту в народе, не переставал взывать с амвона: "Кайтесь, кайтесь, приближается ужасное время, столь опасное, что вы и представить себе не можете!" Он говорил, что Господь отнимет у России Царя, и попустит ей столь жестоких правителей, которые всю землю Русскую зальют кровью, что хранитель России после Бога есть Царь, а враги наши без него постараются уничтожить и самое имя России.

 

* * *

Церковь не канонизирует никакой политики, но царская власть - особое христианское служение помазанника Божия, призванного к защите Церкви и православной государственности, и потому она, как пишет святой Феофан Затворник, - то удерживающее, которое замедляет явление антихриста. Правление и порядки, построенные не на христианских началах, будут благоприятны для раскрытия устремлений антихриста. Это не обязательно должен быть тоталитаризм - это могут быть республики и демократии с их принципом плюрализма, все более утверждающим равенство добра и зла. Антихристу важно, чтобы такие порядки были всюду, и потому революция в России имела исключительное духовное значение для всего мира. Все силы зла были напряжены здесь, все средства были хороши, чтобы свалить Царя, а цель, которая стояла за этим, была одна: разрушить Церковь и погубить каждого из ее членов, поставив их перед страшным выбором отступничества или мученичества.

Зло раскрылось в те дни, кажется, в предельной полноте, но не темным ужасом веет от тех дней, а радостью пасхальной победы. Святые мученики и исповедники явились победителями зла. Победа их в том, что они приняли крест Христов, как исполнение заповеди о любви к Богу и человеку. Не тем поражает жизнь новых святых, что с потрясающей достоверностью воскрешает в наши дни древние чудеса, а тем, что доказывает: не бывает таких обстоятельств, когда исполнение заповеди Божией становится невозможным.

Первомученик митрополит Владимир Киевский перед расстрелом, воздев руки вверх, так молился Богу: "Господи, прости моя согрешения, вольная и невольная, и приими дух мой с миром". Потом он благословил палачей обеими руками и сказал: "Господь вас благословляет и прощает". Великая Княгиня Елизавета Феодоровна, основательница знаменитой Марфо-Мариинской обители милосердия, перед тем, как озверевшие палачи сбросили ее и других узников в шахту рудника и закидали гранатами, произнесла молитву Спасителева заступничества: "Господи, прости им, не знают, что творят!" Прихожанка нашего храма Мария Захаровна рассказывала мне о двух своих дядях, Алексее и Василии, как их взяли за то, что они когда-то прислуживали в церкви. Она знала, кто на них донес, и когда ее сердце закипело от гнева, они явились ей во сне и сказали: "Ничего не делай этим людям. Больно сладко пострадать за Христа".

Исполнив заповедь о любви до конца, засвидетельствовав кровью своей, что человека, верного Богу, никто не может заставить отречься от заповеди о любви к человеку, святые мученики посрамили древнего человекоубийцу. Они обрекли на поражение дело Маркса-Ленина, которые ради любви к человеку звали к освобождению человечества от заповеди о любви к Богу, и, преуспев в этом, развязали такую энергию ненависти в мире, что, казалось, погибнет жизнь во всех ее проявлениях, и никто не устоит, чтобы не ответить на ненависть еще большей, открытой или затаенной ненавистью, подтверждая истину слов: "Кто говорит, что он во свете, а ненавидит брата своего, тот еще во тьме".

Но мир не погрузился во тьму, Церковь устояла в любви. Есть одна только святость - быть любящим человеком, и обретается эта святость, будь то мученики, преподобные, или Христа ради юродивые, - не меньшим, чем смерть на кресте. Святой Силуан, подвизавшийся на Афоне в подвиге молитвы, в те самые страшные годы испытаний Церкви, свидетельствует вместе с новомучениками всей своей жизнью об одной-единственной тайне: кто не любит врагов, то есть всякого без исключения человека, тот еще не достиг любви Христовой.

Преподобный Серафим Саровский в пророческом видении созерцал всю нашу землю, покрытую, как бы дымом, молитвами русских святых, и сугубое благоухание кадильное исходит от Распятия, которое стоит сейчас на пустыре на месте разрушенного Ипатьевского дома.

Великая Княжна Ольга писала из Тобольска: "Отец просит передать всем тем, на кого они могут иметь влияние, чтобы они не мстили за него, так как он всех простил, и за всех молится, чтобы не мстили за себя, чтобы помнили, что то зло, которое сейчас в мире, будет еще сильнее, но что не зло победит зло, а только любовь".

Один священник в день своей смерти сказал: "Тот, кто страдает и любит, может многое - он может самое большое по отношению к миру, больше невозможного". Это тайна Церкви, пасхально радостной и гонимой, от апостолов, первомучеников и до наших дней, от первых русских святых Бориса и Глеба до последнего нашего святого Царя. Архидиакон Стефан, окруженный предателями и убийцами, которые рвались сердцами своими и скрежетали зубами, воззрел на небо и увидел отверзшиеся небеса и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога, и, когда его побивали камнями, молился, преклонив колени: "Господи, не вмени им греха сего!"

Когда история идет вспять, предавая смерти свидетеля, каждая такая смерть отверзает небеса, изливая Божественную энергию любви, проникающую в мир, и Савл, одобрявший это убиение, по молитве мученика становится Павлом. Точно так же смертью новомучеников открылось небо в России для многих тысяч молодых людей наших дней, родители которых оказались не в состоянии дать им веру.

И в новом обществе, где организованная государством через средства массовой информации пропаганда растления и магии обретает характер войны против Церкви, может быть, более страшной, чем все прежние войны, - "Не бойтесь убивающих тело, а души не могущих повредить, ей, говорю вам, того бойтесь, кто по убиении может ввергнуть в геенну", - Церковь должна устоять, не ожесточиться и не раствориться. И это, как и прежде - единая тайна любви: только тот, кто не идет на компромисс ни с каким злом, способен молиться за убивающих его.

Пророчества русских святых о будущем возрождении России не исполняются магически, и покаяние нашего народа должно быть на той же глубине, на какой открывается святость, которую стяжали новомученики. Вот почему второе крещение Руси бессильно само по себе переломить духовную ситуацию в обществе, охваченном всеобъемлющим распадом. И до сих пор на пустыре, где был Ипатьевский дом, стоит лишь огромный крест, и строить храм на крови оказалось тяжелее, чем эту кровь проливать, и собирать камни Ипатьевского дома труднее, чем было их разбрасывать.

 

 

Явления силы Божией

Предисловие к четвертому сборнику "Чудес Царственных мучеников"

 

Когда пять лет назад я начал читать по радио "Радонеж" свидетельства о чудесах Царственных мучеников, я не мог предположить, что эти передачи вызовут такой отклик. С тех пор вышли четыре сборника чудес Царственных мучеников, готовится к изданию пятый и поток свидетельств не иссякает. Конечно же, как всегда не все свидетельства равноценны. Кто-то, перелистывая страницы, говорит:

- Это не настоящее чудо.

- Как же, смотри, еще одно чудо! Это уж, несомненно, настоящее. И еще одно, и еще, и еще…

Одно чудо подтверждает другое, каждое новое, следуя за другим, подтверждает истину и правду предыдущего, и вместе они создают радость среди тех, кто потерял радость и надежду, среди безнадежно отчаявшихся, утверждают веру тех, у кого вера слаба, воодушевляют добрых тверже идти путем добра и обращают заблудших к покаянию.

Как в Евангелии Богоизбранный народ, слыша слова истины и видя явления силы Божией, так сегодня русский православный народ, хранитель благочестия, радуется о Царе-мученике, и вести о его чудесах распространяются повсюду.

И вот, наконец, чудо с иконой, источающей благоуханное миро, которое началось 7 ноября прошлого года и до сих пор не перестает. На крестном ходе в Москве в день рождения Царя-мученика 19 мая этого года свидетелями благоуханного мироточения были пять тысяч человек. Икона переходит из храма в храм, заполняя своим благоуханием всю Церковь. В каждом свидетельстве о чудесах Царственных мучеников есть некое благоухание любви, а здесь это дается ощутить всем, видимым образом, для того, чтобы все видели и чувствовали это помазание святости на Царе-страстотерпце. И для того, наверное, чтобы все понимали, что царское Христово помазание остается на нашем Государе несмотря на низвержение его с престола. Поскольку главным преткновением в вопросе о канонизации Царя-мученика до сих пор для многих остается его насильственное отречение, мы получаем в ответ свидетельство небес.

Этими чудесами, этим чудом будут посрамлены очень многие. Что после этого можно сказать? Не объявить же тысячи людей сумасшедшими! Для всех противящихся это "запах губительный на смерть", как говорит апостол Павел, а для нас - "это запах живительный на жизнь". Причастность Царя-мученика в полноте тайне Креста и Воскресения, тот запах, в котором сегодня больше всего нуждается наша Церковь и наша Россия.

Бог совершает чудо через Своего святого мученика Царя, чтобы среди нынешнего злосмрадия греховного мы услышали благоухание духовное, чтобы выпрямились согнутые к земле от уныния души наши и исполнились радости, принося благодарение Богу. Мы нуждаемся в этом благоухании, явном чуде близости Божией. Если Господь, дивный во святых Своих, не подойдет к нам, мы останемся во тьме и умрем в грехах наших, как Он Сам сказал: "Если вы не узнаете, что это Я, то умрете в грехах ваших" (Ин. 8, 21). Сегодня душа народа нашего больна, связана грехом и не имеет силы стряхнуть с себя чары лжи и подойти поближе к истине. Но горе нам, если Христос подходит к нам, а мы не хотим замечать этого. Сатана идет в наступление, не страшится даже публичного глумления над иконами; в России и во всем мире утверждается растление детей под защитой государственного закона, происходит открытое массовое убийство невинных людей, и вот, эта икона - знак, как говорят святые отцы, воплощения Божия. Знак, что тот, кто изображен на ней, приобщился до конца тайне воплощения Божия - эта икона благоухает.

Как всегда, благодать Божия дается не только в утешение, но и укрепление наше накануне новых испытаний. Не случайно это чудо явлено миру незадолго до начала натовских операций по истреблению сербского православного народа, который так почитает Государя Николая II. Божий суд близок, и чудо дается нам в напоминание, что покаяние, то есть прославление Царя, нельзя откладывать.

Сейчас многие иконы мироточат, но чтобы было благоухание такой силы - это можно сравнить только с Иверской Монреальской иконой Божией Матери, благоуханное мироточение которой, кстати сказать, началось сразу же после прославления Русской Зарубежной Церковью Царственных мучеников и всех новых мучеников и исповедников Российских.

Все могут видеть теперь, каким необычайным чудом стали Царственные мученики в православном народе. В нашем храме эта икона была в течение почти всего Великого Поста, и каждый день толпы людей шли как на Пасху. Навсегда запомнятся эти дни: еще зима, хотя март. Повсюду мертвые ветви, деревья заледенели, но весна уже идет. В мире зима и весна одновременно. Но мы знаем, что завтра все будет в цветах, в благоухании, которое в Церкви мы уже ощущаем.

Чудеса! Прямо не верится - восклицает какая-то женщина, стоящая в народе. Чудо, оно и есть именно это - одновременно в него веришь и не веришь. Видишь ты или не видишь? Сон это или явь? На лицах изумление и недоверие - если бы сама это не увидела, я бы просто не поверила. Такое первый раз в моей жизни. Всю жизнь прожила и не думала, что такое может быть со мною.

Люди стоят перед чудотворной иконой Царя-мученика и спрашивают, какую службу совершать перед нею: молебен или панихиду?

- Перед иконой панихид не служат. Сколько существует Церковь, никогда такого не было, чтобы перед иконой служили панихиды.

- А почему икона написана в честь того, кто официально еще не канонизирован?

- А почему она мироточит, не переставая, и исцеляет?

Впрочем, мы, наверное, не дерзнули бы совершать молебны перед иконой Царя-мученика, если бы частью Православной Церкви он уже не был бы прославлен. И все-таки здесь совершенно особого рода явление. В Сербской Церкви Государь тоже официально до сих пор не канонизирован: там ждут его прославления в России. Тем не менее, очень во многих храмах там можно видеть его иконы. А недавно мне прислали из Америки приходской листок одного греческого храма (это "новостильный" приход, не имеющий никакого отношения к Русской Зарубежной Церкви). В расписании богослужений на 4 июля значится: "Память святых Царственных мучеников Российских".

Может быть, Церковь возвращается к древним временам - к той же глубине скорбей и благодати, во всяком случае невозможно отвергать то, что запечатлено Духом Святым. Церковь не создает новых святых - святые это те, кто помазаны Самим Господом в Его Царстве. Единственное, что может сделать Церковь, водимая Духом Святым, - прославить праведников, которые обрели благодать перед Богом, и призвать всех верных обращаться к ним.

Для официального прославления святого, как известно, всегда требовались два условия: глубокое народное почитание и посмертные чудеса. При знакомстве с опубликованными уже материалами к канонизации Царя-мученика невольно вспоминается резолюция недовольного цензора на первом варианте жития преподобного Серафима Саровского: "Слишком много чудес". В случае с Царем-мучеником можно также добавить: "Слишком глубокое народное почитание". Как тут не воскликнуть словами Царской резолюции на тех же материалах к канонизации преподобного Серафима: "Немедленно прославить"!

Афонские старцы говорят, что никто не может увидеть святость другого человека, если он сам непричастен ей. Думается, совсем не случайно, что именно в правление Государя Николая II было прославлено больше святых, чем за весь период начиная с Петра I. Несомненно, рукою Государя водил Дух Святой, во исполнение пророчества Преподобного: "Тот Царь, который меня прославит, и я его прославлю".

В прославлении Царя-мученика Николая вместе с преподобным Серафимом принимают участие все святые, в земле нашей просиявшие, и прежде всего - все новомученики и исповедники Российские, - вся Церковь небесная и земная.

 

* * *

Блаженный Августин настойчиво повторял, что долг христианина - сообщать о чуде исцеления или помощи Божией незамедлительно. Он не мог понять, почему, например, люди, живущие в одном городе, остаются в неведении о чуде, которое на самом деле дано всем, а не одному только получившему исцеление. На следующий день после совершения чуда он сообщал о нем в проповеди народу. И были случаи, когда другие болящие, принося Богу молитву благодарения за совершенное чудо, сами исцелялись.

Нам известно немало случаев, когда верующие люди после чтения о чудесах Царственных мучеников, обретали веру в их заступничество и сами получали такую же помощь в подобных обстоятельствах. Мы получили несколько свидетельств о том, как иконочки, на мгновение приложенные к мироточивому образу, сами начинали источать благоухание, продолжавшееся потом в течение нескольких месяцев.

Но есть чудеса, которые совершаются не немедленно, а постепенно - может быть, через месяцы и даже через годы, как бы естественно: выздоровление от смертельной болезни, восстановление безнадежно разрушенных отношений. На самом деле все совершает благодать Божия, предстательством любимого нашего святого. И именно так совершает, как это спасительнее всего для нас.

И есть также еще такие особенные, быть может, самые великие чудеса, с которыми не всякий может обратиться в комиссию по канонизации. Они связаны с избавлением от мучительных, позорных грехов, а открывать тайну исповеди всему миру, подписавшись полным именем и фамилией, кажется невозможным. Вот одно типичное из такого рода писем, которое я получил из Америки: "Ваши книги о чудесах очень ободряют, дают надежду на будущее. Я молюсь Царю Николаю за родственника в Москве, который страдает алкоголизмом. Я ему так и писала: "Не ругай Царя, потому что я ему молюсь, чтобы ты не пил". Недавно получила письмо, что он уже пятый месяц не пьет (пишу это Вам лично, не для публикации, пока не получу от них разрешения на это)". Я привожу это письмо без всяких имен, только для того, чтобы было понятно, о каких ситуациях идет речь.

Один близко знакомый мне священник рассказал недавно о чуде с его духовным чадом в храме, куда привезли мироточивую икону Царя-мученика. Женщина, много лет страдавшая нечистой привязанностью к женатому человеку, встав перед иконой, сказала: "Святой Царь-мученик Николай, ты был для верных образом христианской семьи. Я ни о чем не прошу тебя, только об избавлении от этой моей несчастной болезни". И она тотчас ощутила в своем сердце освобождение от мучившей ее страсти. С тех пор прошло уже немало времени, и она живет спокойно, не чувствуя ничего греховного по отношению к тому человеку, с радостным удивлением принося молитву благодарения за происшедшую с ней перемену. Мне известно немало подобных свидетельств.

Священник рассказал мне, какая с ним случилась беда. По дьявольскому навету он подвергся осквернению грехом накануне служения Божественной Литургии. Он был в отчаянии, совесть обличала его, говоря, что он не может совершать служение Литургии, не принеся покаяние в исповеди, и в то же время он не имел возможности отменить богослужение, когда народ уже начал заполнять храм. "Тогда я, - говорит батюшка, - зная из своего опыта о скорой помощи Царственных страстотерпцев, встал перед иконой мученика-Царя и стал умолять его о заступничестве перед Богом. Через несколько минут в храме появился никогда не бывавший в нем ранее заштатный священник, которому я мог исповедаться и с чистой совестью приступить к служению Божественной Литургии".

Одна принявшая несколько лет назад крещение женщина рассказывала, что у нее был рак и ей уже сделали операцию. Так сложились обстоятельства, что ей не удавалось пригласить священника, чтобы он пособоровал и причастил ее. Она помолилась святителю Николаю и Царю-мученику. Через несколько дней она увидела во сне Государя. И самое главное, Господь дал ей через это видение понять, что она поражена раком более убийственным, чем тот, прооперированный. Она забыла о своих обетах крещения, все меньше и меньше молилась, не исповедовалась и не причащалась, стала увлекаться астрологией, все более отдавая всю себя, тело и душу, смерти. Она опомнилась и покаялась священнику, получив предстательством Царя-мученика прощение от Бога. Во время таинства соборования уверенность, что ей будет даровано физическое исцеление, исходила из ее исцеленного сердца. Это было начало новой жизни, сияющей радостью, о которой она не могла и помыслить.

Самое великое чудо - не просто исцеление физическое, не просто восстановление былого могущества нашего Отечества, это - избавление от греха, от отчаяния, от внутреннего ада, в котором люди живут. А затем уже и от внешнего, сливающегося сегодня с внутренним. Чудеса Царственных мучеников, как все подлинные Божии чудеса, всегда неразрывно связаны с чудом прощения греха, с освобождением от власти диавола, с принятием Духа Святого, с обновлением веры в Бога Живого, с доверием к Богу, ведущему Свою Церковь через скорби и гонения к славе вечной.

1999 год

 

 

Подвиг исповедничества Царя-мученика Николая II в его отречении от престола

 

Тайна беззакония раскрывается не в одних только наших личных грехах, нашем личном отвержении Бога. Существует организованное, государственное противление Богу, которое раскрывается в истории. Весь Ветхий Завет повествует о борьбе языческих народов против богоизбранного народа, и Новый Завет в Откровении Иоанна Богослова говорит о том же самом, только на еще большей глубине.

Недавно прославленный сербский святой, преподобный Иустин ПЧпович, писал: "В наше время существует немного людей с живым ощущением истории. Обычно события оцениваются фрагментарно, вне их исторической целостности. Эгоистическое ослепление, будь то индивидуального, национального или классового характера, заключает человеческий дух в беспросветные норы, где он мучается в своем собственном аду. Выхода оттуда нет, потому что нет человеколюбия. Не может человек выйти из своего адского солипсизма, если подвигом самоотверженной любви не перенесет душу свою в других людей, служа им евангельски преданно и искренно. Меня всегда радует, когда я среди интеллигентов встречаю человеческое существо, обладающее здоровым чувством истории".

Убийство Царя Николая Александровича является центральным событием истории XX столетия. В оценке этого события поразительное даже не искажение, а просто отсутствие какой бы то ни было христианской историософии проявляют некоторые богословы. Всячески противясь канонизации Царя, они упорно рассматривают его мученическую кончину как кончину одного из рядовых членов Церкви во времена самых жестоких в истории гонений. А что касается того, что он был Царь, говорят они, это "политика", от которой Церковь должна держаться подальше.

Создается впечатление, что профессора богословия никогда не слыхали учения святых отцов о значении законной государственной власти как удерживающего пришествие антихриста. И им незнакомы высказывания множества русских святых об исключительном значении православной России для судеб мира, так что в уничтожении российской православной монархии ясно просматривается замысел врага рода человеческого уничтожить Православие и Россию, и ускорить гибель мира.

Напомним еще раз известное. В 1871 году великий старец Оптинский преподобный Амвросий дал свое истолкование одного знаменательного эсхатологического сновидения. Сущность этого сновидения, или откровения, была выражена словами уже почившего митрополита Филарета Московского: "Рим, Троя, Египет, Россия, Библия". Главный смысл толкования этих слов сводится к тому, что здесь показана кратчайшая история мира с точки зрения истинной Церкви Христовой: Рим с первоверховными апостолами Петром и Павлом; Троя, то есть Малая Азия, с семью малоазийскими Церквами святого Иоанна Богослова и Константинополем святого Андрея Первозванного; Египет с отцами-пустынниками. Четыре страны: Рим, Троя, Египет и Россия символизируют эту Церковь. После расцвета жизни во Христе и падения первых трех показана Россия, после России иной страны не будет. И преподобный Амвросий пишет: "Если и в России ради презрения заповедей Божиих и ради ослабления правил и постановлений Православной Церкви, и ради других причин оскудеет благочестие, тогда уже неминуемо должно последовать конечное исполнение того, что сказано в конце Библии, то есть в Апокалипсисе святого Иоанна Богослова".

Присутствие тайны беззакония зримо даже во внешних обстоятельствах екатеринбургского злодеяния. Как отмечал еще генерал Дитерихс, династия Романовых началась в Ипатьевском монастыре Костромской губернии и кончилась в Ипатьевском доме города Екатеринбурга. Слугами веельзевула, которые скоро будут строить общественные туалеты на месте алтарей и взорванных храмов, сознательно было выбрано и место, и день преступления, совпавший с днем памяти святого князя Андрея Боголюбского - того князя, который если не по имени, то по существу был первым русским царем.

Враги прекрасно понимали, что уничтожение "всей великой ектении", по выражению Ленина и Троцкого, явится поруганием той клятвы верности перед Крестом и Евангелием, которой поклялся русский народ на соборе 1613 года, строить жизнь во всех ее сферах, в том числе государственной и политической, на христианских принципах.

 

* * *

Как известно, сегодняшние хулители Государя, и слева, и справа, постоянно ставят ему в вину его отречение. К великому сожалению, для многих, несмотря ни на какие объяснения, в вопросе канонизации это до сих пор остается камнем преткновения и соблазна, в то время, как это явилось величайшим проявлением его святости.

Говоря о святости Царя Николая Александровича, мы обычно имеем в виду его мученический подвиг, связанный, разумеется, со всей его благочестивой жизнью. Но следовало бы внимательнее всмотреться именно в подвиг его отречения - подвиг исповедничества.

Мы не раз говорили о том, что здесь раскрылся его подвиг смиренного принятия воли Божией. Но исключительное значение имеет и то, что это подвиг сохранения в чистоте церковного учения о православной монархии. Чтобы яснее это понять, вспомним, кто добивался отречения Государя. В первую очередь - те, кто добивались поворота русской истории к европейской демократии или, по крайней мере, к конституционной монархии. Социалисты и большевики явились уже следствием и крайним проявлением материалистического понимания истории.

Известно, что многие из тогдашних разрушителей России действовали во имя ее созидания. Среди них много было по-своему честных, мудрых людей, которые уже тогда искали, "как обустроить Россию". Но это была, как говорит Писание, "мудрость земная, душевная, бесовская". Камень, который отвергли тогда строители, был Христос и Христово помазание.

Помазание Божие означает, что земная власть Государя имеет источником Божественную. Отречение от православной монархии было отречением от божественной власти. От власти на земле, которая призвана направлять общее течение жизни к духовным и нравственным целям - к созданию условий, максимально благоприятных для спасения многих, власти, которая "не от мира сего", но служит миру именно в этом, высшем смысле. Разумеется, "любящим Бога все содействует ко благу", и Церковь Христова совершает спасение при любых внешних условиях. Но тоталитарный режим и, в особенности, демократия создают атмосферу, в которой, как мы видим, среднему человеку не выжить.

И предпочтение иного рода власти, обеспечивающей прежде всего земное величие, жизнь по своей, а не Божией воле, по своим похотям (что называется "свободой") не может не привести к восстанию на Богом установленную власть, на Помазанника Божия. Произошла революция - переворот божественного и нравственного порядка, и на какой глубине эта революция раскрывается сегодня, не надо никому объяснять.

Большинство участников революции действовали как бы бессознательно, однако это было сознательное отвержение Богом данного порядка жизни и Богом установленной власти в лице Царя, Помазанника Божия, как сознательным было отвержение Христа Царя духовными вождями Израиля, как это описано в Евангельской притче о злых виноградарях. Они убили Его не потому, что не знали, что Он Мессия, Христос, а именно потому, что знали это. Не потому, что они думали, что это лжемессия, который должен быть устранен, а именно потому, что они видели, что это подлинный Мессия: "Придем, убьем Его, и наследство будет наше". Тот же тайный Синедрион, вдохновляемый диаволом, направляет человечество к тому, чтобы оно имело жизнь, свободную от Бога и от заповедей Его - чтобы ничто не мешало им жить, как им хочется.

В этом смысл "измены, трусости и обмана", окружавших Государя. По этой причине святой Иоанн Максимович сравнивает страдания Государя в Пскове во время отречения со страданиями Самого Христа в Гефсимании. Точно так же сам диавол собственной персоной присутствовал здесь, искушая Царя и весь народ вместе с ним, (и все человечество, по слову П. Жильяра), как некогда он искушал Самого Христа в пустыне, царством мира сего.

В течение столетий приближалась Россия к Екатеринбургской Голгофе. И вот, здесь древний соблазн раскрылся в полноте. Как диавол искал уловить Христа через саддукеев и фарисеев, ставя Ему неразрываемые никакими человеческими ухищрениями сети, так через социалистов и кадетов диавол ставит Царя Николая перед безысходным выбором: либо отступничество, либо смерть. Им нужно было показать, что вся власть принадлежит им, вне зависимости от какого-то Бога, а благодать и истина Помазанника Божия нужны только для украшения того, что им принадлежит. Это означало бы, что любое без